виртуальный клуб Суть времени

Есть даты и события, которые всегда будут оставаться в памяти человечества и привлекать к себе внимание. Героическая защита советскими войсками города Сталинграда во второй половине 1942 года, а также окружение и разгром немецких войск в междуречье Дона и Волги в начале 1943 года, получившие название Сталинградская битва, несомненно, относятся к событиям, которые переломили ход не только Второй мировой войны, но и всей мировой истории. И сегодня, в очередную годовщину окончания Сталинградской битвы, хочется ещё раз подчеркнуть, что правдивый рассказ о том времени как никогда нужен новым поколениям в России и Европе для лучшего понимания прошлого своих стран и народов. В наши дни это оказывается сделать непросто, но всё же возможно. Примером этого служит появившаяся в последние месяцы 2012 года на прилавках книжных магазинов Германии новая книга немецкого историка Йохена Хелльбека под названием «Сталинградские протоколы: советские очевидцы сообщают с места сражения» (“Die Stalingrad-Protokolle: Sowjetische Augenzeugen berichten aus der Schlacht”) [1].

Она, как и любая другая новая книга, посвящённая Сталинградскому сражению и выходящая в год 70-летия начала ожесточённых боёв за этот город, была обречена на повышенное внимание. Но интерес к «Сталинградским протоколам» и читателей, и СМИ ФРГ превзошёл все ожидания: эта книга сама стала поводом для написания множества статей и сообщений не только в Германии, но и в других странах Запада, а также и в России [2].

Что же такого нового и необычного написал в своей книге Йохен Хелльбек про битву на Волге? Непривычен сам взгляд немецкого историка на события в Сталинграде, а также выводы, сделанные в книге, хотя автор и не собирается пересматривать историю самого сражения. Рассмотрим это подробнее.

Несмотря на то, что Йохен Хелльбек сейчас живёт в США и преподаёт в одном из американских университетов, в фокусе его интересов, как профессионального историка, находится Россия, а точнее советская история 30-40 годов [3]. Отлично владеющий русским языком Хелльбек обратил своё внимание на ранее закрытые архивы СССР, в которых хранились материалы, собранные советскими историками во время Великой Отечественной войны. В советское время эти документы были закрыты для публикации и научной работы. Несколько лет Хелльбек их тщательно исследовал; результатом его работы стала книга «Сталинградские протоколы», большую часть которой занимают рассказы советских солдат и командиров, а также советских политработников о событиях в Сталинграде в 1942-1943 годах.

Напомним, что во время Великой Отечественной войны была создана специальная комиссия во главе с будущим академиком Исааком Минцем, члены которой уже в годы войны начали собирать все важнейшие документы и опрашивать непосредственных участников событий [4]. Во время боёв за Сталинград и сразу же после окончания битвы историками было опрошено несколько сотен человек, принимавших участие в этом сражении. Всё рассказанное было запротоколировано с такой тщательностью, что и сегодня, читая эти материалы, ощущаешь атмосферу того времени, чувствуешь эмоции и настроение людей, а сохранённые на бумаге особенности разговорной речи и манеры рассказа создают у читателя ощущение непосредственного присутствия при этом разговоре.
 

 
Такой максимально приближенный и личностный показ бывшего противника очень необычен для современных немцев (как и для их отцов и дедов), для которых бойцы Красной Армии выглядят просто большой серой и безликой массой солдат. Такими принято показывать советских участников сражения не только в художественных романах и фильмах, но даже в документальных работах, чему яркий пример книги Хайнца Г. Конзалика и Энтони Бивора. Прочитав «Сталинградские протоколы» немецкий читатель, наверное, впервые, сможет так подробно и много узнать о том, что думали и что переживали солдаты и командиры Красной Армии в Сталинграде и за что они воевали и отдавали свои жизни.

В Германии по поводу сражения за Сталинград принято публиковать выдержки из дневников и писем солдат вермахта, в которых они, в отличие от бравурных посланий с фронта предыдущего периода войны, описывают доселе невиданный ужас боёв, рассказывают о гибели сослуживцев, жалуются на голод и холод в кольце окружения и проклинают Россию с её морозами, огромной территорией и нескончаемым числом солдат [5] [6]. Кстати, из протоколов допросов немецких солдат и офицеров, пленённых в Сталинградском кольце (этому посвящена другая часть книги Йохена Хелльбека), стало известно, что рождественские открытки, которые разбрасывались с советских самолётов над позициями уже полностью окружённых войск вермахта, с надписью на немецком языке: «Мой папочка мёртв» и изображением погибшего немецкого солдата, оказали большое деморализующее влияние на немецких солдат. В личных вещах многих пленённых и погибших или умерших от холода, голода и болезней немецких солдат были найдены такие открытки. И, хотя советская агитационная пропаганда не имела никакого успеха в отборных войсках 6-й армии вермахта, штурмовавшей Сталинград (особенно в начальный период боёв), позже, по мере ухудшения ситуации, немецкие солдаты, несмотря на строгий запрет командования, стали подбирать и читать агитационные листки противника.

В самой же Германии после прочтения писем с фронта и тогдашней пропаганды нацистского руководства, неимоверно героизировавшего солдат вермахта в Сталинграде и скрывавшего от немецкого народа весь размер катастрофы, стало складываться мнение, что немцы в Сталинграде сами стали жертвой того сражения. Когда жители капитулировавшей Германии увидели кадры советской кинохроники и услышали рассказы вернувшихся из русского плена солдат о том, что им пришлось пережить в Сталинграде, это только подтвердило это распространённое мнение [7].
 

 
Йохен Хелльбек в своей книге приходит к совсем другому выводу, утверждая, что представление многих немцев о немецких солдатах в Сталинграде, как о выполнявших только свой воинский долг, глубоко неверно и ложно. Автор отмечает, что весь путь 6-й армии вермахта к Сталинграду полон преступлений как против гражданского населения, так и военнопленных, причём эти преступления продолжались и в самом Сталинграде вплоть до последних дней перед капитуляцией. Во многих запротоколированных рассказах советских участников сражения есть упоминания о зверствах со стороны немцев, тогда как сегодняшнему гражданину Германии, полностью согласившемуся с виной немцев за многие преступления в годы Второй мировой войны, до сих пор очень тяжело поверить в то, что голодные и оборванные немецкие солдаты в Сталинграде ещё недавно были насильниками и убийцами [8].

Отдельно хочется упомянуть о массированных авианалётах германских люфтваффе на город в августе и сентябре 1942 года, которые привели к тотальным разрушениям в Сталинграде. Германское военное командование таким образом «гуманно» заботилось об уменьшении жертв среди своих солдат во время предстоящих боёв за город. Количество жертв среди гражданского населения Сталинграда и беженцев уже во время авианалётов и обстрелов артиллерии исчислялось десятками тысяч погибших и раненных, а к концу сражения выжили буквально единицы женщин, стариков и детей [9].  И тем не менее паники почти не было, многие заводы и предприятия города работали даже во время непосредственных боёв в самом городе, несмотря на серьёзные повреждения зданий и оборудования. Солдаты Красной Армии и жители города не собирались отступать.
 

 
Относительно потерь Красной Армии начинается уже другой миф, охотно поддерживаемый во многих странах Запада, а не только в Германии. Это миф о тотальном насилии советского государства над своими гражданами, о чём якобы и свидетельствуют большие потери солдат и командиров Красной Армии во время боёв в Сталинграде. А сами советские люди якобы сражались только под угрозой расстрела и при первой же возможности сдавались врагу, а в тылу у Красной Армии стояли многочисленные войска НКВД и так называемые заградотряды, которые и удерживали солдат от попыток массового бегства с передовой. Этот миф поддерживают сегодня в России либеральные сторонники Запада, не объясняя, правда, как это стыкуется с частыми рассказами самих немецких солдат и офицеров об ожесточённом сопротивлении русских, особенно в ходе уличных боёв, когда красноармейцы вступали в рукопашную схватку с противником.

Йохен Хелльбек утверждает, что приводимые на Западе цифры десятков тысяч расстрелянных и репрессированных красноармейцев не подтверждаются никакими документами и фактами. Абсолютное большинство солдат советских армий, пытавшихся организовать оборону ещё на подступах к городу и отступивших к Сталинграду, были вновь направлены в состав других частей Красной Армии. Во время самого сражения расстрелы были единичны и не превышают нескольких сотен человек, что подтверждают и рассказы самих участников сражения, представленные в «Сталинградских протоколах» [10]. Какую смекалку проявляли советские солдаты при выполнении самых разных боевых задач, прекрасно демонстрирует рассказ знаменитого снайпера Василия Зайцева. Так воюют только тогда, когда воины очень хорошо понимают, за что они сражаются.
 

 
И здесь Йохен Хелльбек обращает внимание на очень важную роль армейских политработников в поддержании высокого морального духа советских солдат в период самых ожесточённых боёв в Сталинграде [11]. Многие солдаты потом очень тепло отзывались о комиссарах (как ещё по привычке называли тогда офицеров политработников) за то, что они доставляли на передовую письма и свежие газеты, разъясняли ситуацию на фронте или просто пересказывали сообщения радио, каждый раз подчёркивая, что весь советский народ внимательно наблюдает за происходящим в Сталинграде и гордится своими воинами. А появление такого комиссара рядом, когда солдат сутками не видел никого кроме своего боевого товарища, было вообще неоценимо. Ведь напряжение боёв иногда достигало такого уровня, что человек забывал о еде, сне и вообще, что он ещё человек, а не зверь. Пытаясь окончательно захватить город и сбросить защитников Сталинграда в Волгу, немцы регулярно проводили многодневные непрекращающиеся бомбардировки и артобстрелы различных участков обороны Красной Армии с такой интенсивностью огня, что невозможно было различить день и ночь, даже просто поднять голову. Солдаты теряли счёт времени; не верилось, что человек может выжить в этом аду, но благодаря высокому моральному духу советские воины выдержали все невзгоды и тяготы сражения.

Мерилом всего в Сталинграде стала воинская доблесть и количество убитых фашистов. По ним оценивали человека и представляли к наградам. Здесь Йохен Хелльбек делает ещё один парадоксальный для немецкого читателя вывод: роль коммунистической партии для сражавшихся в Сталинграде советских войск была огромна и неоценима. Наряду с тем, что все политработники и комиссары были коммунистами, также и немалое число солдат и командиров были членами партии, в большинстве своём вступившими в её ряды уже в ходе самого сражения. Йохен Хелльбек подчёркивает, что партийная организация пронизывала всю структуру Красной Армии, и, вопреки всем утверждениям западных историков о негативном влиянии партийных структур на боеготовность войск, оказывала наоборот мобилизующее воздействие на солдат и командиров. Коммунисты составляли костяк воинских коллективов, и боеспособность их определялась в том числе и по количеству партийных солдат в них. Привилегия же у членов партии в Сталинграде была только одна - первыми идти в бой. Но, несмотря на постоянную убыль в боях, число членов коммунистической партии продолжало расти, так как многие солдаты изъявляли желание стать коммунистами. Коммунистическая партия переживала в годы войны новый подъём, опять становясь представительницей самых широких слоёв советского народа, и это ярко проявилось во время боёв в Сталинграде. Вступить в партию считалось за честь, и она оказывалась действительно только лучшим солдатам и командирам [12].
 

 
Йохен Хелльбек не считает себя сторонником коммунистической идеологии и даже причисляет её к разновидности религии или веры. Но автор «Сталинградских протоколов» твёрдо уверен в том, что без коммунистов и комиссаров воинский дух красноармейцев не достиг бы такой высоты и силы, и они не смогли бы так долго оказывать сопротивление фашистам в Сталинграде, а, значит, и дальнейшее развитие событий той войны было бы совсем другим! Такие выводы немецкого историка звучат сегодня очень и очень непривычно, не только на Западе, но и в сегодняшней России, однако, никто ещё не обвинил Йохена Хелльбека в непрофессионализме как историка, или какой-либо предвзятости. Правда обещанное автором русскоязычное издание «Сталинградских протоколов» почему-то до сих пор так и не увидело свет.

Йохен Хелльбек, размышляя над тем, почему исследованные им архивы не были опубликованы в советское время, обращает внимание на то, что все рассказчики излагали прошедшие события в Сталинграде так откровенно и неприукрашенно, не избегая и критических высказываний по воду организации обороны города, что эти материалы не могли быть использованы в рамках тогдашней концепции показа войны, которая не содержала никаких ошибок командования. Ведущая роль коммунистической партии и проводимая её комиссарами в войсках большая идеологическая работа были и так известны и понятны для советских граждан. Да и воспоминания о деяниях немцев на оккупированных территориях были ещё очень свежи для того, чтобы кто-то сомневался в них или жалел солдат вермахта.

Сравнивая запротоколированные комиссией историков рассказы некоторых участников боёв в Сталинграде и вышедшие десятилетия спустя их личные воспоминания, Йохен Хелльбек заметил существенные расхождения и в изложении событий, и в приводимых фактах и оценках. Это же касается литературных произведений, чему яркий пример Василий Гроссман и его антисталинский роман «Жизнь и судьба», очень популярный сегодня. Районы боевых сражений в Сталинграде показаны в романе как территория свободная от всякой идеологии, где советский солдат вдали от государственной машины «подавления личности» хоть ненадолго, но начинает чувствовать себя свободным человек, а комиссары и командиры не могут этому помешать, так как стараются находиться подальше от места боя. Если же прочитать статьи и заметки, которые писал Василий Гроссман для советских газет как фронтовой корреспондент в Сталинграде, а также обратиться к более искренним записям в его личном дневнике, то заметно восхищение тем, какой пример показывают комиссары солдатам, и тем, каким громадным авторитетом пользуются в войсках коммунисты.

Западный историк Энтони Бивор, так восхищающийся правдивостью романа «Жизнь и судьба» и издавший на английском и немецком языках фронтовые дневники Василия Гроссмана, попросту убрал из них те места, в которых, тогдашний корреспондент положительно отзывается о комиссарах и политработниках или беседует с ними! Бивор даже не скрывает свои манипуляции, объясняя это тем, что изъятые части дневников наполнены принятыми в те годы многочисленными идеологическими клише в описании роли партии и её политработников, и поэтому не представляют интереса для читателей. Йохен Хелльбек осуждает такое препарирование записей непосредственных очевидцев событий и считает важным их полное и неискажённое представление сегодняшнему читателю наравне с воспоминаниями и оценками этих же людей, сделанными по прошествии времени и несущими на себе уже влияние прожитых лет.

И, несмотря на необходимость дальнейшего осмысления прошедших исторических событий, всегда будет важно знать, как воспринимали эти события непосредственные участники и их современники. Иначе потомки не смогут понимать своих предков и будут ложно судить о них и об истории [13].

Прочитав книгу Хелльбека, не возможно не заметить в рассказах всех защитников Сталинграда главного - любви советских людей к своему Отечеству, теперь уже социалистическому, но по сути оставшемуся, как и прежде, всё той же матушкой Россией, территория которой велика, а отступать некуда; и нет высшей доблести, как «сложить головы за други своя!»
 

Виталий Луговской

"Суть Времени" Германия
2 Февраля 2014
 

---