виртуальный клуб Суть времени

аналитика

Беженцы и Европа - мнение политологов (ИА REGNUM)

http://regnum.ru/uploads/pictures/news/2015/10/21/regnum_picture_1445425545_big.jpg

Кризис с беженцами в Европе начинают использовать против нее

Царская тема на дорогах и в СМИ

Аватар пользователя etz

баннер 'Прости нас, Государь' в Новосибирске

«Царскую тему» в июльских Новосибирских интернет-СМИ открыла 15 июля заметка «В Новосибирске появились билборды „Прости нас, Государь“» на НГС.Новости, в которой сообщалось, что подобные щиты были установлены и в других городах России, и что инициатор этой акции пожелал сохранить анонимность.

17 июля на эту же тему появилась статья Игоря Лихоманова «Мне отмщение, и Аз воздам...» на сайте «Академия новостей». В ней прослеживается краткая история царствования Дома Романовых с момента избрания в 1613г. царя Михаила Романова до расстрела царской семьи в 1918г. В короткой заметке автор успел дать резкие отрицательные оценки царю, революции, белому движению за жестокость белого террора, а также высказать мысль, что канонизировав царя, церковь дала оценку не царю, а его убийству. Подмечая, что на баннере изображён только Николай II без своей семьи, которая тоже пострадала, Лихоманов делает вывод о том, что появление билбордов «следует рассматривать в связи с закулисными проектами», озвученными Станиславом Белковским, которые не могут иметь успеха на нашей почве. В целом статья не вызвала серьёзной дискуссии в комментариях.

19 июля тему вновь продолжили НГС.Новости. В заметке «Заставили царю в ноги кланяться» инициаторами баннеров названы «анонимные националисты». Журналист Дарья Староверова привела разные мнения об акции:

  • Сергей Куликов, доцент кафедры всеобщей истории НГУ, предположил, что баннер выставили националисты, которые «трусовато отказались в этом признаться»; что сам он не жалеет царя, потому что Николай II был слабым политиком. И что вообще глупо извиняться за то, что было давно.
  • Алексей Журавков, вице-председатель Новосибирского дворянского собрания, предположив, что за проектом стоят церковные организации, заметил, что, как монархист, он преклоняется перед подвигом царя, но просить прощения считает перегибом.
  • Для Андрея Шаповалова, директора Новосибирского государственного краеведческого музея, Николай II лишь одна из жертв репрессий.
  • А для Сергея Клестова, руководителя фракции КПРФ в Законодательном собрании НСО, это вообще не царь, а просто гражданин Романов. Продвижение монархической идеи он одновременно объяснил желанием нынешних правителей наследовать власть и интересами заграничных наследников Романовых.
  • Протоиерей Александр Реморов, настоятель храма в честь иконы Божией матери Казанской в Краснообске, считает, что слова «Прости нас, Государь» относятся не к убийству, а к отступлению от православной веры, потере духовной культуры, увлечению западными атеистическими революционными идеями. Отец Александр отметил вклад династии Романовых в становление и развитие нашего города и подчеркнул, что «Николай II и его супруга Александра являются очень большим примером семейной жизни и семейной любви, как нужно строить свою домашнюю церковь и как нужно воспитывать детей».
  • Александр Люлько, депутат Совета депутатов Новосибирска, есаул Сибирского казачьего войска, считает, что мистически мы все несём ответственность за гибель царской семьи. По мнению Люлько за установкой плакатов стоит РПЦ. И сам депутат поддерживает акцию. При этом Люлько противопоставил две исторические фигуры — Николая II и Сталина: «Сталин никого не жалел. Убивал людей миллионами, чтобы утвердилось сильное государство. Николай тоже мог залить страну кровью, но не сделал этого».

Когда началась эта история? Ещё в феврале этого года на сайте мультимедийной службы новостей «Наша Держава» Николай фон Тизенгаузен разместил обращение «Монархисты хотят разместить в Москве баннеры к 400-летию Дома Романовых», в котором был дан образец баннера и содержалась просьба перечислить средства.

Согласитесь, не только идея, но и стиль оформления очень схож с новосибирским.

Выяснилось, что учредителем мультимедийной службы новостей «НАША ДЕРЖАВА» является Союз ревнителей Памяти Императора Николая II.

И действительно, эта структура занимается пропагандой монархической идеи в реставрационном западном ключе. Только РПЦ сделала шаг назад, когда обнаружились связи с внешними силами, готовыми поддерживать монархию в России. А сообщество ревнителей... и мультимедийная служба «Наша держава» открыто пропагандирует такие соединения как экспериментальная армия РОНА.

Русская освободительная народная армия (РОНА), сформированная в самоуправляющемся районе Локоть, численностью в 20 тысяч человек, состоявшая из пяти пехотных полков, сапёрного батальона, танкового батальона, зенитного дивизиона. Командир — бригадный генерал Б. Каминский

В 1942 году в тылах немецкой армии на востоке действовали армии такого типа, которые принимали участие в борьбе против советских партизан в тылу немецкой армии. Впоследствии подобные армии объединил небезызвестный генерал Власов.

Подведём итог: Баннеры → Союз ревнителей Памяти Императора Николая II → Мультимедийная служба новостей «Наша держава» → Русская освободительная народная армия (РОНА)генерал Власов.

Нужно ли продолжать цепочку, или после последних передач «Смысл игры», уже понятно, куда она ведёт? Интересно, если бы сторонники акции (Александр Люлько и другие) раньше ознакомились с подобной цепочкой, они вновь повторили бы свои слова в защиту акции?

2013 год — юбилейный для династии Романовых, и поэтому удобен для поднятия темы её возрождения. В то же время важно отметить, что ещё в апреле глава синодального отдела по взаимоотношениям Церкви и общества Московской Патриархии протоиерей Всеволод Чаплин (в интервью РИА Новости) фактически дал понять, что игры в «монархическую идею» приостановлены на неопределённое время, причём именно в связи с опасностью «западнического монархического уклона»:

«Монархия — это, конечно, более религиозно укоренённая форма правления, чем республика. Но я бы предостерёг от того, чтобы насаждать монархию искусственно, без готовности к ней общества, готовности прежде всего духовной... Более того, мне известно, что есть некоторые политтехнологические сценарии, разрабатываемые внешними для России силами, которые предполагают установление монархии под жёстким зарубежным контролем — как один из вариантов подчинения России такому контролю. Боюсь, что такое „возрождение“ не будет принято нашим народом и вряд ли принесёт России пользу...».

В самом деле, важный для многих разговор о монархическом принципе вовсе не обязательно смешивать с вопросом о восстановлении династии Романовых, что неизбежно приводит к сценариям, упомянутым о.Всеволодом. И это совсем другой разговор.

Преподаватели о реформах науки и образования (2)

Аватар пользователя etz

Дмитрий Александрович Мостовов

В цикле публикаций мы продолжаем интересоваться мнением работников науки и преподавателей российских вузов о современных реформах образования.

Свой взгляд на Болонскую систему, её достоинства и недостатки в сравнении с традиционными системами образования (европейской, советской и так далее) изложил Дмитрий Александрович Мостовов, кандидат экономических наук, доцент, преподаватель Новосибирского Государственного Университета. Дмитирй Александрович также высказал своё мнение о целесообразности присоединения России к Болонскому процессу.


Вперёд, в Европу?

В конце 1980-х годов российская правящая элита взяла курс на вхождение страны в европейскую цивилизацию. Впоследствии ей удалось убедить большинство наших сограждан в необходимости интеграции в так называемое «мировое сообщество» (к которому советское общество якобы не принадлежало).

Парадигма европеизации предполагает введение соответствующих стандартов во все сферы общества. В сфере образования пресловутый «европейский выбор» принял форму присоединения к так называемому Болонскому процессу. Взвесим плюсы и минусы этого процесса: так ли он необходим нам, и так ли «страшен чёрт» на деле?

Для начала немного истории. Старт Болонскому процессу было положен в середине 1970-х годов. Тогда советом министров Европейского Союза была принята резолюция о программе сотрудничества в сфере образования. Основными документами процесса являются: Великая хартия университетов (Болонья, 1988), Лиссабонская конвенция (1997) и Сорбонская декларация (1998).

Процесс окончательно оформился в итальянском городе Болонья, благодаря которому он и получил свое название. 29 июня 1999 года министры образования 29 государств подписали там Болонскую декларацию. Её цель — стандартизация Европейского пространства высшего образования. Кроме того, декларация должна была обеспечить соответствие квалификаций современным требованиям на рынке труда, обеспечить мобильность студентов и преподавателей. Все положения Болонской декларации были установлены как добровольные, а не жёсткие обязательства. Сейчас участниками болонской системы являются уже 47 стран. Россия присоседилась к Болонскому процессу в сентябре 2003 года.


Мобильные и эффективные

Одна из главных целей Болонского процесса — обеспечение максимальной мобильности студентов и преподавателей. В основных документах прописано введение сопоставимых степеней, единых зачетных кредитов, взаимное признание квалификаций.

К плюсам Болонской системы принято относить единство и прозрачность параметров оценки учащихся. Как сказал проректор Российского университета дружбы народов Александр Ефремов: «Болонскую систему можно сравнить с правилами дорожного движения, во всей Европе они одинаковы». В Евросоюзе решили, что раздробленность и пестрота образовательных систем препятствует единению Европы. Между тем, общий европейский рынок предполагает свободное передвижение рабочей силы и капитала. Отсюда — необходимость в унификации.

На первый взгляд всё логично. Однако такая унификация грозит снижением среднего образовательного уровня. Если существует множество вузов с разным уровнем подготовки, гораздо легче опустить уровень требований до вуза с наиболее слабой подготовкой. Это фактически и происходит.

Подобный процесс способствует уничтожению образовательных и научных школ. Как правило, на их создание требуется труд многих поколений ученых и педагогов. Подобные школы обладают индивидуальной спецификой и традициями, не поддающимися штамповке. Даже в самой Европе многие университеты с историей не спешат полностью присоединяться к Болонскому процессу.

Схема «бакалавриат + магистратура» качественно отличается от традиционной отечественной. В Европе подготовка бакалавра занимает от трёх до четырёх лет. В советском вузе студент учился пять лет. Сами программы бакалавров формируются так, что мало чем отличаются от программ училищ.

В нашей образовательной и научной традиции в вузе учились 5 лет, а в аспирантуре — 3 года, после чего защищали кандидатскую диссертацию. Уровень кандидатских был, как правило, очень высок, не ниже уровня доктора на Западе. Переход к бакалавриату и магистратуре с отказом от кандидатских — это шаг назад для российской научной системы.


Специалист по раздаче бумажек

Введение кредитов (зачётных единиц) предназначено для того, чтобы студенту при переходе из вуза в вуз не приходилось пересдавать экзамены. Вроде бы всё разумно, однако в сочетании со следующей нормой, это может привести к неприятным результатам.

Так, весьма разрушительным для образования будет предоставление студентам права выбора изучаемых предметов. Вместо общих дисциплин упор делается на специальные предметы, или даже на узкопрофессиональные навыки («компетенции», как их принято называть на англосаксонский манер). При таком подходе учащиеся получают мозаичное, фрагментарное образование. Добытые знания представляют собой разрозненные, не связанные друг с другом куски.

Более опасно другое: студент выбирает не столько узкую дисциплину, сколько удобного ему преподавателя. Во-первых, это опускает конкуренцию с уровня вузов на уровень преподавателей. Во-вторых, студент в погоне за кредитами (оценками, баллами) пойдёт к тому преподавателю, который меньше спрашивает. Учитель же, привлекая к себе студентов, будет заинтересован в снижении требований.

Статус преподавателя в такой ситуации резко снижается. Фактически он вынужден выполнять техническую функцию посредника, который просто раздает тесты, задания. Эту функцию может выполнить и человек без образования, а в пределе — компьютер. Уничтожается учитель как профессиональный и моральный авторитет, носитель национальных и культурных ценностей. Для ученика он становится никем и ничем.

Если учителя как носителя культурных норм — нет, то гораздо легче обеспечить такой пункт болонской декларации, как «содействие необходимым европейским воззрениям в высшем образовании, особенно в области развития учебных планов». Так реализуются планы господина Ракитова (советника Ельцина) и его последователей по смене «ядра цивилизации», «социокультурного кода», «культурной матрицы» и так далее. Ведь «европейские воззрения» предполагают определенный взгляд на Великую Отечественную Войну, на фигуры советских лидеров, на Катынские события и на многое другое.

Дело касается не только историографии, но и обществоведческих предметов (экономика, социология), а так же таких культуробразующих предметов, как язык и литература. В рамках этих дисциплин в России уже сейчас формируются весьма странные программы.

По сути, речь идёт о потере культурной независимости, воспитании «манкуртов», «иванов, не помнящих родства». Манипулирование такими людьми — вполне посильная задача.


Квалифицированный потребитель

Не все аспекты образовательного процесса можно описать формально. Существуют определённые традиции, передающиеся из поколения в поколение.

Согласно русским и советским традициям, наше образование было «принципоцентричным»: изучались законы, принципы, которые объясняли те или иные явления. Упор делался на фундаментальные дисциплины, так как целью было воспитание человека-творца.

Западная же модель образования двигалась в сторону «фактоцентричной», то есть с акцентом на запоминании набора фактов, а не принципов, в которые эти факты укладываются. Преобладало изучение узкоспециальных предметов, а не фундаментальных дисциплин. Формировался человек-функция, человек-потребитель.

К чему приводят такие нормы Болонской декларации, как введение единых систем контроля качества образования, использование внешней оценки деятельности вузов? На практике — к увеличению бюрократической нагрузки на учителя, который вынужден вместо работы со студентами регулярно готовить обширные отчеты.


Невидимая рука рынка

В заключение нужно сказать, что одно дело — некие юридические нормы, а другое — правоприменительная практика. Многолетней традицией в Европейском союзе остаётся коммерциализация образования. При этом процесс обучения рассматривается как одна из услуг на общем рынке. Такой подход, в сочетании с принципами Болонской декларации, даёт весьма сомнительные результаты. Например, меняющиеся требования к «компетенциям» вынуждают работников доучиваться и переучиваться непрерывно в течение жизни.

В Советском Союзе предпочтение отдавалось фундаментальной подготовке. Она даёт навыки самообучения, учит учиться. Такой подход позволяет переучиваться менее болезненно. К тому же курсы повышения квалификации в СССР для всех были бесплатными. В условиях рыночной стихии платное образование, казалось бы, выгодно вузам. Но при этом растёт финансовая нагрузка на учащихся и тех, кто вынужден регулярно переучиваться.

На мой взгляд, проблема — гораздо глубже. Недопустим сам подход, превращающий получение образования в некую услугу, подчинённую законам рынка. Я убеждён: достигнутый уровень развития человечества позволяет обеспечить всеобщее бесплатное образование и здравоохранение. Это может рассматриваться как завоевание или фундаментальная черта современной цивилизации. Противоположный подход быстро сформирует кастовое, сословное общество, общество «позавчерашнего дня». О высоком уровне всеобщего и бесплатного образования, считавшемся в СССР нормой, придётся навсегда забыть.

Приведённые возражения не исчерпывают проблемы бездумного введения в России западных образовательных стандартов. Однако даже этого достаточно, чтобы ещё и ещё раз задуматься о целесообразности присоединения России к Болонским соглашениям и остановить разрушительный для страны процесс.

Предыдущая статья цикла.

Преподаватели о реформах науки и образования (1)

Аватар пользователя etz

Каныгин Владимир Владимирович

В цикле публикаций мы приводим мнения работников науки и преподавателей российских вузов о современных реформах образования.

Наш первый гость — Каныгин Владимир Владимирович, кандидат медицинских наук, ассистент кафедры нейрохирургии Новосибирского Государственного Медицинского Университета, сотрудник Нейрохирургического Центра Дорожной клинической больницы, нейрохирург высшей категории. Мы спросили Владимира Владимировича о том, что конкретно планируется изменить в системе высшей школы страны для перехода к Болонской системе. Развёрнутый ответ мы здесь публикуем полностью.

Как работала российская научная система

До последнего времени научная иерархическая структура в России серьезным образом отличалась от западной. У нашей двухуровневой системы научных степеней (кандидат наук, доктор наук) были очевидные достоинства. Она позволяла проводить адекватный отбор и фильтрацию всех желающих стать научными корифеями. Защита кандидатской — довольно хлопотное дело: приходится обучиться работе с литературой, освоить методологию научного поиска, суметь структурировать научный труд и приобрести навыки саморедакции. Кроме того, на этапе подготовки к защите диссертации необходимо было сдать экзамены кандидатского минимума — специальность, иностранный язык и философию. На экзаменах соискатель демонстрировал общий уровень своего образования и даже мировоззренческий потенциал.

Аналогично дело обстояло и с докторскими диссертациями, только требования повышались. Докторская работа должна была представлять законченный научный труд и даже нести в себе элементы открытия и/или формирования нового научного направления. Главное же — никто не мог стать доктором наук, не защитив сначала кандидатской диссертации. При этом изначально временной интервал после защиты кандидатской был не менее пяти лет (потом снизился до трёх, а во время перестройки вообще исчез).

Как видите, система была нацелена на обеспечение высокого качества научных кадров. Сама защита работ также была двухуровневой. Сначала — на Защитном совете вуза или НИИ (их число было ограничено), а затем работа рассматривалась и утверждалась в Высшей Аттестационной Комиссии (ВАК, Москва). В Защитный Совет входило не менее 10-12 докторов наук по соответствующей дисциплине (если это медицина, то — докторов медицинских наук). До Защитного совета работу изучали два оппонента, доктора наук. Требовался отзыв независимой организации, где имелся свой Защитный совет, но ни соискатель, ни его научный руководитель (тоже доктор наук по соответствующей дисциплине) в этой организации не работали. Председателя ВАК назначает премьер-министр.

Итак, в рамках этой системы около 60 лет работала вся советская наука, а в последние 20 лет — российская наука, что называется, по инерции. Результаты эффективности нашей системы распределения и достижения научных степеней говорили сами за себя. Но сама по себе она ещё не обеспечивает неумолимого развития науки. Главное, на чем всё это держалось — на идеальной составляющей, чувстве сопричастности к спасительному для человечества научному творчеству, к касте учёных Советского Союза. Если среди научных деятелей СССР рокфеллеров и не наблюдалось, то лауреатов наград, как отечественных, так и зарубежных, — было множество.

Постсоветское обрушение и эрозия науки

Звание доктора наук было и оставалось столь престижным, что в перестроечные годы масса бизнесменов, политиков и просто проходимцев всеми силами пыталось его заполучить. Естественно, не ради доплат (от 1.5 до 8 тыс. руб. в месяц), но ради авторитета учёного, выражением которого в общественном сознании являлось — и, представьте, остаётся! — звание доктора наук. В условиях всеобщего отречения от научной и профессиональной чести это породило коррупцию. Прежде всего, в Высшей Аттестационной Комиссии (ВАК), состав которой всем известен. Увы, бездуховность, регресс и культ золотого тельца при издевательских зарплатах в науке — не давали надежд на моральную стойкость членов ВАК.

Где есть спрос — там есть и предложение. Сегодня в интернете можно легко найти объявление: докторская под ключ за соответствующую цену (порядка 2 млн.руб). Не стану описывать чувства моих коллег, возникающие при виде подобной мерзости. Как ощущает себя научное сообщества, читая периодически: «Вячеслав Володин — доктор юридических наук», «Владимир Пехтин — доктор технических наук», ... , «Владимир Жириновский — доктор философских наук». В полной мере весь позор происходящего могут оценить только «уравненные в званиях».

Сами по себе эти феномены характеризуют итоги и приватизации, и монетизации, и демократизации всего, что нас окружает. В итоге статус учёного, благодаря которому и формировался преступный спрос, катастрофически девальвируется.

Что делать?

Казалось бы — напрашивается вывод: чтобы развивать науку и делать ставку на учёных, помимо повышения выплат и создания приемлемых условий для исследований, необходимо создать атмосферу общественного уважения. Речь идёт, как минимум, о восстановлении престижности научного звания, общественном признании высокой роли науки в жизни страны вообще и уж тем более — в декларируемых стратегических начинаниях. Здесь в большей степени, чем во всех других сферах общества, наглядно проявляется очевидное: нельзя исцелить миллиардами (пусть даже чудом «нераспиленными», дошедшими до точки приложения) многолетний социокультурный регресс. Без избавления от скверны «проданного первородства», без восстановления Идеального в общественном сознании, и, конечно, в сознании людей, желающих заниматься наукой, ни о каком возрождении России речи быть не может.

Что делается

Однако, что делает власть? Приписывая Сталину изобретенную лжецом-перестройщиком А.Рыбаковым фразу «есть человек — есть проблема, нет человека — нет проблемы», наша повсеместно окопавшаяся либеральная «элита» поступает с российской наукой точно в соответствии с этим принципом. В рамках закона об образовании предлагается привести всю имеющуюся научную структуру в точное соответствие западной. А западная система понимается весьма специфически.

За предшествующее 20-летие в России введено звание магистра, которое присваивается всем выпускникам вузов по прохождении 2-летней магистратуры со сдачей экзаменов. Фактически, это — углубленный образовательный курс, который в целом не выходит за рамки студенческого режима обучения. Так вот. Звание магистра отныне остаётся единственной ступенью к защите диссертации доктора наук. Кандидатские диссертации упраздняются. То есть фактически любой молодой человек, отучившийся 6 лет в вузе (или немолодой человек, получивший справку о «магистратуре»), может претендовать на получение научной степени доктора наук.

Сама процедура получения степени столь трансформируется, что впору говорить о собеседовании. Судите сами. ВАК — теперь уже плохой и коррумпированный — вообще ликвидируется. Создаются межвузовские научные советы в регионах РФ. В каждый из них входит определенное количество ведущих научных специалистов ... отнюдь не в той сфере, в которой трудится соискатель! Тут тебе и биологи, и агрономы, и медики, и физики, и лирики. И начинает у нас «сапоги тачать пирожник». На этом фоне Жириновский с Володиным будут выглядеть не то, что докторами наук — основателями научных школ!

Вероятно, с этого момента можно уже не беспокоиться о возрождении России, потому как будет «окончательно решён» научный вопрос, то есть вопрос нашего исторического будущего.

Высшая школа

Но если бы только это! Закон об образовании предусматривает не менее революционные — а точнее, контрреволюционные потрясения и для сферы высшей школы. Здесь вновь придётся апеллировать к советскому прошлому, чьими отголосками мы и были живы эти годы.

Преподавание в наших вузах базировалась на структуре кафедр. Каждая кафедра — небольшой научно-педагогический коллектив, который обучает студентов, готовит узких специалистов из выпускников, проводит циклы усовершенствования по определённому направлению. В зависимости от величины вуза, в нём насчитывалось от нескольких десятков до сотен кафедр. Кафедры объединялись в несколько факультетов.

Каждый факультет готовил своих специалистов. Например, для медицинского вуза на лечебном факультете проводили подготовку по специальности «Лечебное дело», на педиатрическом — «Педиатрия» и так далее. Кроме того, каждая кафедра занималась научными разработками. Сотрудниками кафедры, как правило, являлись люди с научными степенями — кандидаты и доктора наук. Для структурирования работы и распределения нагрузки, а также оценки роли специалиста в каждом конкретном направлении преподавательской деятельности существовали научные звания (не путать с научными степенями).

По сути, это были педагогические звания: ассистент кафедры (преподаватель дисциплины в группах), доцент кафедры (проведение занятий и чтение лекций студентам) и профессор (чтение лекций, разработка пособий для преподавания, занятия со специалистами, приобретающими или повышающими квалификацию). Научные звания коррелировали с научными степенями. Доцентом мог стать лишь кандидат наук со стажем преподавания и соответствующий ряду требований. Профессором мог стать доктор наук, также обладающий рядом заслуг в преподавании. С учётом научных званий оплачивался преподавательский труд на кафедрах. Возглавляли кафедры заведующие из числа работавших профессоров.

Описанная выше «перестройка» системы научных степеней неизбежно скажется и на преподавательской структуре вузов. Разработчики закона не удосужились проработать вопрос об эквивалентной замене научных званий, но при этом с осени 2013 года решено отменить все выплаты за звания и степени (далее — я не утрирую!) — ДО РАЗРАБОТКИ И ПРИНЯТИЯ НОВЫХ ПРИНЦИПОВ ОПЛАТЫ ТРУДА. То есть оплата преподавателей вузов, и без того далёкая от западных стандартов, ещё более упадёт. При этом преподаватели являются последней нитью, связующей советскую разгромленную высшую школу — с сегодняшней, требующей не конвертации, а реанимации.

А ведь вся эта «перестройка» затеяна с единственной целью — перевод образования в рамки так называемых Болонских соглашений, согласно которым наше высшее образование станет КОНВЕРТИРУЕМЫМ! То есть каждый выпускник сможет искать работу в Европе с российским дипломом, не сдавая экзаменов подтверждения, как сейчас. Ровно также могут поступить и преподаватели, которым понижают зарплату. Видимо, это первоочередная задача для РФ, правительство которой печально констатирует продолжающуюся «утечку мозгов».

Аккредитация вузов

Однако готовящаяся реформа предусматривает не только процесс обнищания преподавателей вузов. В конце концов, стремление «о-насекомить» учителей — это визитная карточка 20-летнего режима.

В законе об образовании предусматриваются регулярные «аккредитации» вузов. Новосибирские вузы столкнулись в этом году с аккредитацией, словно с приближением астероида. Что же это за процесс? В первую очередь, это перечень бюрократических требований к вузу, неукоснительное исполнение которых только и может дать путевку в завтра. Ключевым является наличие вороха бумаг и правильно заполненных электронных форм. Об объёме судите сами: только одна достаточно небольшая кафедра формирует более 12 гигабайт документов для аккредитации.

Представьте, что творится с педагогами, которые, помимо собственно работы со студентами, должны также сами разработать программы обучения, системы контроля, отчетность и планы (смешно полагать, что этим хоть отчасти занимается минобразования). Словом, кафедрам вуза, готовящегося к аккредитации, отныне вообще не до студентов. Успеть бы документы оформить... Времени мало — год-полтора максимум! И вот тут-то лежит главная мина процесса: сама проверка касается большей частью студентов, проходящих обучение за год-два до аккредитации, то есть на пике подготовки к ней. Причем путем тестирования по неизвестным программам и неведомым никому вопросам, присылаемым в вуз за 15 минут до начала тестирования по электронной почте.

Из всех возможных способов оценки вузов выбран наименее целесообразный, наиболее унизительный для преподавателей и прямо отчуждающий их от содержания деятельности — обучения и работы со студентами. Аккредитация направлена на разрушение высшей школы, и это очевидно всем моим коллегам.

Ну, а чтобы ещё более впечатлить читателя, могу рассказать о мероприятиях, так сказать, в масштабах страны. Вуз лишается аккредитации (то есть права преподавания), если по одной из так называемых укрупненных групп специальностей аккредитация не получена. Такая укрупненная группа включает в себя 6-7 десятков дисциплин, преподаваемых на разных кафедрах ВУЗа. Вероятность обнаружения проблем на одной из кафедр весьма велика. А апеллировать не к кому — только к Минобру! И главное, в состав аккредитационных комиссий входят отнюдь не профильные специалисты. Производится случайная выборка — тут могут быть и ветеринары, проверяющие медиков, и биологи, аккредитующие химиков, и агрономы, тестирующие психологов... Dura lex — sed lex.

Борьба с качеством... и количеством

Чтобы не утомлять читателя другими, не менее дикими, но более специальными подробностями, резюмирую. При анализе намечаемых изменений напрашивается вопрос — зачем же это всё? К повышению уровня преподавания в вузах это не имеет ни малейшего отношения. Скорее — наоборот. Если мы хотим повысить уровень образованности нашего народа, то при чём тут разрушение высшей школы? Напротив, качество преподавания (а не качество бюрократической отчётности!) вузов надо повышать и завлекать молодёжь учиться.

Тут стоит прочесть подробнее нормативные документы. В них всё сказано предельно ясно и цинично. В РФ — переизбыток студентов и преподавателей вузов. Оказывается, наш народ, не до конца развращённый перестройщиками, всё ещё стремится получать высшее образование — представляете? Ну, а изводимое под корень преподавательское сообщество всё ещё пытается формировать образованных людей. Поэтому пора положить этому процессу конец. До 2018 г. необходимо на 40% сократить количество студентов в ВУЗах, на 25-30% — число преподавателей вузов, и количество самих вузов — чуть не вдвое. Это реальные цифры имеющиеся в печати. Причём даже без объяснений причин сего феномена! Хотя чего их объяснять? Да и кому? Населению оккупированных территорий?

ФранцСиротПром уполномочен заявить

Аватар пользователя etz

Liberte Egalite Fraterite

Система Ювенальной юстиции Франции в том виде, в каком она работает сейчас, функционирует с 1948 года. За это время вопросы социальной и воспитательной работы с детьми были рассмотрены и обсуждены множеством специалистов в этой области. В 80-х годах прошлого века гуманитарии и социологи выступали с резкой критикой изъятия детей из бедных семей, добившись определённого результата.

Во-первых, финансовая несостоятельность родителей перестала считаться профессиональным аргументом в пользу изъятия ребёнка. Бедность семьи перестали автоматически причислять к опасным для ребёнка факторам.

Во-вторых, работники социальной сферы перестали собирать данные о трудовой занятости родителей, поэтому сведения о финансовом положении и социальном статусе родителей практически исчезли из досье изъятых детей.

Следует отметить, что изъятия детей из семей при этом продолжались. Конечно же, тому находились и объективные причины: бедные семьи, неспособные содержать детей-инвалидов, или резко неблагополучные семьи. Однако накануне введения системы правосудия ЕС на самом высоком уровне пришло понимание, что с защитой детства в стране что-то неладно. Экономический кризис, диссоциация семейных ценностей и возросший уровень подростковой преступности конца 90-х во Франции потребовали чрезвычайных мер для расследования положения дел в социальной сфере детства. Расследование поручили двум высокопоставленным чиновникам: Генеральному инспектору социальных служб Пьеру Навесу и Инспектору юридической службы Бруно Катала. В 1997 году чиновники начинают работу и к июню 2000 года публикуют стостраничный отчёт, в котором среди прочих указаны следующие данные:

Количество изъятых детей в год:
1994 — 134 тыс.
1995 — 137 тыс.
1996 — 116 тыс.
1997 — 129 тыс.

В отчёте также указано, что семьи, откуда изымают детей, боятся этой процедуры и считают её глубоко несправедливой. Ведь дети — это «единственное богатство беднейших», а изъятие, как правило, навсегда разрушает семью. Страх порождает ответное насилие уже по отношению к работникам социальной сферы, воспитателям и судьям. Институт социальной помощи детям в народе называют «институтом воровства детей».

В 2007 году Пьер Навес по 2-у каналу Французского телевидения, после общения с очередными родителями, разлучёнными со своими детьми, подтверждает данные Ассоциации помощи родителям: половину изъятых детей можно было бы и не отбирать у семей!

Проходит пять лет, и в 2012 году Пьер Навес подтверждает свои слова. Однако, несмотря на то, что его высказывание получило широкую огласку, ничего не изменилось. На конец 2011 г. у французских родителей отобрано 150 тыс. детей.

Кроме трагического потрясения для родителей и изъятых из семей детей, в работе ФранцСиротПрома есть и финансовая сторона. Известно, что на ребёнка, отнятого у семьи, уходит 180 евро в день в приюте и 90 евро в день, когда он помещён в приёмную семью. Всего в 2009 году система защиты детства стоила Франции 6 млрд. евро. Специалисты жалуются на непрозрачность функционирования системы защиты детства: «никому неизвестно, кто входит в сферу внимания защиты детства, кто выходит оттуда, сколько времени там остаются под опекой, и какова их дальнейшая судьба».

Попробуем сделать свои грубые оценки на основе численных данных из рапорта 2000 года и телепередачи 2012 года. Сколько детей из тех, которые живут сейчас во Франции, изъято из родных семей? Возраст совершеннолетия там — 18 лет. За 18 лет во Франции было изъято около 2,5 млн. детей. Полное число детей во Франции — около 14-и миллионов человек (данные 2009 г.). Получается, что каждый седьмой ребёнок — изъят у родных родителей. Половина из них, по оценке инспектора Пьера Навеса, — без необходимости.

Ленты новостей